Сегодня не менее эмоциональный рассказ об опыте американских экономических реформ, сохранившимся в истории под названием «рейганомика». О них нам расскажет… сам идеолог проекта - Рональд Рейган. В форме прямой речи из его программных выступлений в период пребывания на посту американского президента (1981-1989).
«Большую часть предыдущей своей жизни я был с демократами. Но тогда, в шестидесятых, когда я начинал свой путь в политике, мне вдруг показалось, что мы приступили к изменению ситуации не в лучшую сторону, что через все большее количество правил, положений и инструкций, через грабительские налоги правительство забирает все больше наших денег, все больше лишает нас выбора, и тем самым все больше лишает нас свободы.
За всю историю ни одна страна не смогла пережить налоговое бремя, превышающее треть национального дохода. 37 центов с каждого заработанного сегодня доллара идет в сейф сборщика налогов, и все же правительство продолжает в день тратить на 17 миллионов долларов больше, чем оно получает. Мы не имели сбалансированного бюджета в течение 28 из последних 34 лет. За последнее время мы трижды повышали потолок задолженности, и сейчас наш национальный долг в полтора раза превышает долги всех стран мира, вместе взятых. В нашей казне на 15 миллиардов долларов золота, но нам не принадлежит ни унции. За границей накопилось 27,3 миллиарда долларов, а мы только что объявили, что наш нынешний доллар стоит всего 45 центов по курсу 1939 года.
Я пришел к выводу, что нам следует сменить курс. Я никогда особым образом не стремился в политику, но сейчас пришел в нее, чтобы поднять руку и сказать: «Стоп». Как политик-гражданин, я посчитал, что это самое правильное, что должен делать гражданин. И считаю, что стоящая перед нами проблема выходит за рамки партийных интересов. Нам все чаще говорят, что мы должны выбрать между правыми и левыми, но я хочу сказать, что нет таких понятий, как «правые» и «левые». Есть только понятия «вверх» и «вниз», «вперед» и «назад».
Я думаю, что впоследствии мы остановили многое из того, что должно было быть остановлено».
«В условиях нынешнего кризиса правительство не решает проблем, оно их создает. Ибо все правительственные программы, однажды появившись, уже не никогда не исчезают».
«В наших федеральных органах работают сейчас два с половиной миллиона человек. В федеральных учреждениях, в органах управления штатов и на местах занят каждый шестой трудоспособный гражданин. Эти разрастающиеся конторы с их тысячами инструкций и положений стоили нам многих наших конституционных гарантий. Многие ли знают, что работник федеральной службы может без ордера нарушить неприкосновенность нашей собственности? Они могут наложить штраф даже без формального разбирательства дела судьей, не говоря уж о суде присяжных. И они могут реквизировать и продать собственность гражданина с аукциона, чтобы обеспечить выплату этого штрафа.
Любой бизнесмен расскажет вам об этих своих мытарствах. Где-то в нашей системе произошла подмена понятий. И теперь наши естественные, неотъемлемые права рассматриваются как подачка правительства. Никогда еще свобода не была столь ускользающей из наших рук, как сейчас. Мы должны остановить эту навязчивую поступь регулируемого сверху социализма.
Потому что именно по этой причине мы переживаем сейчас самый продолжительный в нашей истории период инфляции, которая держится на небывало высоком уровне. Она срывает наши экономические решения, подрывает благосостояние, сводит на нет усилия как молодых, только начинающих свой трудовой путь, так и престарелых, не имеющих дополнительных доходов. Она угрожает благополучию миллионов наших людей. Ибо какой смысл сегодня делать сбережения? А если их не делать, то откуда у торговли и промышленности возьмется источник капитальных вложений на расширение производства?
Правительство должно отказаться от своей программы преднамеренно планируемой инфляции, которую нужно считать безответственной. Ведь в этом случае, когда вы дойдете до получения вашей пенсии по программе социального страхования каждый ваш отложенный доллар будет стоить уже всего лишь 45 центов!
Наше налоговое бремя при всей своей тяжести не поспевает за нынешними темпами расходов на социальные нужды. Из десятилетия в десятилетие мы накапливали дефицит, закладывая под проценты наше будущее и будущее наших детей ради временных удобств. Продолжать эту порочную практику означало бы вызвать социальные, культурные, политические и экономические сдвиги. Как частные лица, вы и я можем, беря деньги в долг, жить не по средствам, но только ограниченное время. Почему же тогда мы считаем, что для страны подобных ограничений не существует?
Исходя из этого мнимого чувства «социальной справедливости» у нас уже столько людей, которые при виде толстого, стоящего рядом с тощим, неизбежно сделают вывод, что толстый стал таким за счет тощего! Поэтому они стараются решить все проблемы человеческих страданий за счет правительства и государственного вмешательства. Если же государственное вмешательство, которое практикуется почти 30 лет, и есть путь к благоденствию, то пусть правительство время от времени рассказывает нам о своих успехах в этой области. Почему бы им не рассказать нам о ежегодном снижении числа нуждающихся в помощи? Истина, однако, в другом. С каждым годом вместе с ростом числа нуждающихся увеличиваются и ассигнования на соответствующую государственную программу. Но когда мы с вами ставим под сомнение планы тех, кто действует вроде как «из лучших побуждений», нас обвиняют в том, что мы выступаем против их гуманных целей. При этом беда наших либеральных друзей не в том, что они ничего не знают, а в том, что они знают много такого, что не соответствует действительности! Мы в общем и целом согласны с ними, что деятельность социального обеспечения – это шаг на пути решения проблемы. Но мы против тех исполнителей программы, которые скрывают финансовые недостатки, заявляя, что любая критика в адрес программы означает, что мы хотим прекратить выплаты тем, чья жизнь зависит от этих выплат. В сотнях миллионов брошюр они называют это страховкой. Но, когда они предстают перед Верховным судом, они говорят, что это является программой социального обеспечения. Термином «страховка» они пользуются, только когда агитируют за нее. А во время реального сбора средств они говорят: сборы на социальное обеспечение – это налог, взимаемый правительством на общие нужды, и потому правительство этими средствами полностью распоряжается на свое усмотрение. А ведь на самом деле самостоятельности Фонда давно уже не существует, поскольку дефицит социального обеспечения составляет 298 миллиардов долларов! Но волноваться не о чем, поскольку до тех пор, пока государство будет иметь право взимать налог, оно всегда может взять у народа столько, сколько нужно, чтобы выйти из затруднительного положения! Именно этим они и занимаются.
Недавно мне позвонил судья. Он рассказал о деле молодой женщины, которая подала на развод. Она мать шестерых детей и ждала седьмого. Расспросив ее, судья узнал, что ее муж – чернорабочий, получает 250 долларов в месяц. Она просила развода, чтобы получить 80-долларовую надбавку: по программе помощи детям-иждивенцам она должна получать 330 долларов в месяц. Этой хитрости, оказывается, ее научили две соседки, которые уже так и поступили.
Почему же мы не можем внести в эту инициативу социального обеспечения элемент добровольности, который позволит гражданину лучше позаботиться о себе и получить освобождение от уплаты взносов по представлении доказательств, что он самостоятельно позаботился о том времени, когда уже не будет работать? Разве не должны мы разрешить вдове, оставшейся с детьми, получать то, что покойный ее муж уже оплатил? Разве не должны иметь право указать, кто будет получать оплаченное нами пособие по этим программам? Сейчас мы такого права не имеем. Я думаю, пора сказать нашим престарелым согражданам, что никому в этой стране не будет отказано в медицинском обслуживании из-за недостатка средств. Считаю, однако, что мы не должны принуждать всех граждан поголовно участвовать в обязательных правительственных программах, особенно, когда имеются такие случаи, как объявленное банкротство программы здравоохранения Франции. Они пришли к концу этого нынешнего всеобщего социального пути.
Наконец, раздел, касающийся молодежи. Из него вытекает, что мы решим проблему посещаемости занятий в школе, правонарушений среди несовершеннолетних, возродив что-то вроде прежних лагерей корпуса гражданской защиты, куда мы заключим нашу молодежь. Но давайте снова посчитаем. Мы обнаружим, что только на проживание и питание придется затратить по 4,7 тысячи долларов на каждого молодого человека, которому мы будем помогать. Однако всего за 2,7 тысячи мы можем отправить их в Гарвард. Только поймите меня правильно: я вовсе не хочу сказать, что Гарвард – это решение проблемы подростковой преступности!»
Итак, исходный посыл «рейганомики»: «Давайте посмотрим, что у нас есть»
«Согласно исконных американских убеждений мы – народ, которому служит правительство, не наоборот. Именно это отличает нас от многих других стран. Наше правительство имеет только те полномочия, которыми его наделил народ. Пора остановить и обратить вспять рост правительственного аппарата, который, по всей видимости, вышел за пределы, установленные с согласия управляемых. Я намерен ограничить размеры и степень влияния федерального правительства и потребовать признания различий между его полномочиями и полномочиями, оставленными за правительствами штатов или народом. Мы все должны помнить, что не федеральное правительство создало штаты, а наоборот, штаты создали федеральное правительство. Поймите меня правильно: я не собираюсь обходиться без правительства. Я просто хочу побудить его работать с нами, а не через нашу голову, помогать нам, а не сидеть на нашей шее. Правительство может и должно создавать возможности, а не подавлять их, способствовать развитию производства, а не тормозить его.
За все предыдущие годы численного увеличения правительства мы достигли и даже перешли ту грань, где кончается терпение людей и их способность мириться с усилением налогового гнета. Вспомните, перед Второй мировой войной налоги были такими, что нам приходилось работать чуть больше месяца в год, чтобы оплатить все налоги. Сегодня мы должны работать на это четыре месяца.
Некоторые предлагают переложить этот налоговый гнет на плечи предпринимателей и промышленности. Позвольте, но фактически предприниматели не платят налогов. Поймите меня правильно. С предпринимателей действительно налоги берут, но предприниматели переносят их на стоимость своих услуг. Только народ платит налоги, причем все налоги. Правительство просто использует предпринимательство в качестве хитрого способа собрать эти налоги. Они запрятаны в цены, и при этом мы даже не подозреваем, сколько мы на самом деле платим в качестве налога.
Нужно признать, что на протяжении предыдущих десятилетий мы постоянно говорили об ограничении расходов для облегчения налогового гнета. Однако, как только мы вплотную подходили к этому, обязательно находился кто-нибудь, кто говорил, что те или иные расходы сокращать никак нельзя. В итоге, мы можем до хрипоты рассказывать детям о вреде излишеств. Но мы можем излечить их от стремления к излишествам, только давая меньше на карманные расходы. Я уже заморозил ставки, образовавшиеся после ухода на пенсию и увольнения государственных служащих. Я распорядился уменьшить количество командировок государственных служащих и число консультантов правительства, а также сократить закупки канцелярского оборудования и другие статьи расхода. Я заморозил рассмотрение новых инструкций и создал группу экспертов, которая под руководством вице-президента Буша должна будет проанализировать все эти инструкции и избавиться от возможно большего их числа.
Но, реализуя эту программу, мы параллельно должны работать по программе снижения налогов. Я буду просить о 10-процентном сокращении всех индивидуальных налогов на каждый из последующих трех лет. Будут также представлены предложения об увеличении инвестиционных налоговых скидок предпринимателям, чтобы обеспечить накопление необходимого капитала для создания новых рабочих мест. Наш бюджет будет расти строго в соответствии с ростом населения и поступлений в государственную казну по мере реального развития экономики. При этом каждый отдельный гражданин будет платить меньше, но экономическая база расширится за счет снижения ставок. Сокращение расходов мы произведем не за счет тех, кто действительно нуждается. Мы исключим привилегии тех, кто ими пользуется без достаточных на то оснований».
«Мы предполагали изменить нацию, а вместо этого изменили мир».
«Далее нам следует вспомнить, что наша свобода – это гораздо больше, чем политическая ценность. Свобода – это право ставить под сомнение и менять установленный порядок. Это постоянное революционное преобразование рынка. Это способность видеть недостатки и искать пути их исправления. Это право на выдвижение идей, над которыми будут смеяться специалисты, но которые найдут поддержку среди простых людей. Это право на претворение в жизнь мечты, право прислушиваться только к своей совести, даже если вы останетесь в одиночестве среди множества сомневающихся. Свобода – это признание того, что ни один человек, ни одно учреждение или правительство не имеет монополии на правду, что жизнь каждого человека обладает бесконечной ценностью, признание того, что существование каждого из нас в этом мире не бессмысленно, и каждый может дать что-то миру.
В свою очередь, демократия – это не столько государственная система власти, сколько система, ограничивающая прерогативы правительства, не позволяющая ему вмешиваться в жизнь; система ограничения власти, делающая политику и правительство вторичными по отношению к подлинно важным вещам, подлинным источникам благосостояния, каковыми являются только семья и вера.
И на этом основании страны всего мира теперь вновь обращаются к свободному рынку, к свободе слова, отворачиваются от идеологии прошлого. Для них самым большим открытием 80-х было то, что нравственное правительство – это практичное правительство. И демократия только в том случае исключительно хороша, когда она к тому же еще исключительно производительна».